Вера Федоровна Панова Собрание сочинений (Том 2)
Севастьянов перебил:
- Если я уплачу, вы не станете возбуждать дело, так я понял?
- Против нее - безусловно. Зачем нам тогда против нее возбуждать? И я вам советую, как искренний друг...
- Рассрочку дадите? - спросил Севастьянов, обдумывая. Он был много должен в кассу взаимопомощи.
- Какой может быть разговор! Что, мы вас не знаем?
- На два месяца.
- На полгода! - преданно воскликнул инвалид. - На год!
- На два месяца, - повторил Севастьянов.
Теперь он мог идти в редакцию. Полосу о Маргаритовке необходимо было сдать к вечеру. "Коля Игумнов уже на месте, и Акопян пришел и смотрит на часы, они меня ждут, надо отобрать рисунки, а то не поспеют клише". И надо было убежать поскорей от этого тягостного сочувствия.
Но он не убегал, сидел в странной комнате, которая и кухня и контора, рассматривал ее и задавал себе странные вопросы. То, что он здесь услышал, и то, что кого-то он здесь не видел, кто должен бы тут находиться, влекло за собой эти вопросы, притягивало воспоминания и сопоставления, и в круг сопоставлений включалась комната с беленой печкой, бухгалтерскими счетами и ведерком из оцинкованного железа. Однажды было: он днем забежал домой; вошел во двор, а Зоя выходила из пещеры Кучерявого. До мельчайших подробностей он вспомнил, как, положив руку на ошейник собаки, она преступила низкий порог, зажмурилась от солнца и улыбнулась ему, идущему по двору. Теперь он воображал, как она входит в эту комнату. Положив руку на ошейник собаки, входит она и улыбается находящемуся в комнате. Севастьянов все видел до того наглядно, что в комнате стало тесно: Зоя, улыбаясь, стояла между столом и дверью, и рядом с Зоей - длинное, сильное, холеное, весело дышащее животное.
- Где ваш кладовщик, - спросил Севастьянов у инвалида, - и где его собака? - Он не думал, в каких выражениях спросить: спросил, как спросилось.
Есть у человека спасительные навыки, множество превосходных механических навыков, они, оказалось, здорово помогают в таких случаях. С тебя кожу сдирают с кровью, а ты достаешь папиросу, постукиваешь мундштуком о коробку, дуешь в мундштук, чиркаешь спичкой, - поступки совершенно механические и пустяковые, а все же поступки, действия, и от них вроде легче... Пока инвалид шептал, подняв добрые брови, Севастьянов предложил ему папиросу и сам закурил. Проделывая это, принимал последние удары, которые ей заблагорассудилось обрушить на него.
0uqkjdy
В Ставрополье малыши заболели дизентерией из-за халатности чиновников. Сергей Чемезов поделил АвтоВАЗ между инвесторами. Модных тем для обывательских разговоров сегодня несколько.
Тайная формула нового пенсионного законодательства. Глухов-2: Дмитрий Артемьев решил остаться в Грузии. Компания Noga может отсудить $1,26 млрд. Шаманов с выводами согласен. На охрану культуры поставлен военный историк. Чубайс победил, а генерал юстиции допустил ошибку. При увольнении главы полиции штата Аляска. Дума поправила имидж Медведева. для работы с российскими частными клиентами. Обама готовится обнародовать новую афганскую стратегию США. Если б пираты всей земли.